— Двух воров арестовали… Двух хорошо известных полиции личностей, одного по кличке Рябой, второго по кличке Марселец… Оба молодые, почти новички. Их штаб-квартира находилась рядом с площадью Бланш, где Альбер посещал…

— Кто стрелял? — спросил Мегрэ, пристально глядя на канарейку сквозь табачный дым.

— Неизвестно… Вернее, на тротуаре нашли револьвер, и он принадлежит Альберу… Тем более легко было установить, что этот револьвер он взял у отца, поскольку на нем написано его имя… Когда отец узнал о происшедшем из газет, он дал о себе знать… Его допрашивали на набережной Орфевр…

— А Альбер?

— Его ищут. Вы лучше меня знаете, как происходят подобные вещи. Я полагаю, что его описание разослано повсюду. Вот почему…

Она вытерла глаза, вышла ненадолго на балкон, встав к Мегрэ спиной, и он увидел, как вздрагивают ее плечи, словно от рыданий.

Когда она вернулась, то выглядела бледной, осунувшейся.

— Я могла бы рассказать правду полиции, но я боялась… Вам, господин Мегрэ, я доверяю, поскольку знаю, что вы не предадите меня… Держите!..

Она открыла супницу, выполненную под руанский фаянс, которая стояла на буфете, и, вынув оттуда письмо, протянула его Мегрэ. Тот прочел письмо. Оно было написано неровным почерком, фиолетовыми чернилами:

«Моя малютка Берта!

Как ты узнаешь из этого письма, я нахожусь в Кале.

Мне необходимо перейти границу как можно раньше. Но я решил не уезжать без тебя. Итак, я тебя жду. Ты должна лишь поместить в «Энтран» следующее объявление:

«Альбер, в такой-то день, в такой-то час» — и я буду ждать на вокзале Кале. Спешу сразу тебя предупредить, что, если ты покажешь это письмо шпикам, я сумею отомстить за себя. То, что я сделал, я сделал ради тебя. Поэтому ты понимаешь, в чем заключается твой долг.

Я возлагаю на тебя ответственность за все, что может со мной случиться. Я также предупреждаю тебя, что скорее помешаю тебе принадлежать другому, чем уеду один.